Скачали: 16 раз
обратили внимание на
несоответствие первой части рассказа о посещении апостолом Андреем
Киева со второй, они заменили бытовой рассказ благочестивым предани-
ем, согласно которому Андрей в Новгородской земле оставляет свой
крест.
Таким образом, большая часть летописных сказаний, посвященных
событиям IХ - конца Х столетий, связана с устным народным творчес-
твом, его эпическими жанрами.
И с т о р и ч е с к и е п о в е с т и и с к а з а н и я
в с о с т а в е л е т о п и с и.
По мере того как летописец переходит от повествования о собы-
тиях давно минувших лет к недавнему прошлому, материал летописи
становится все более исторически точным, строго фактическим и офици-
альным.
Внимание летописца привлекают только исторические личности, на-
ходящиеся на вершине феодальной иерархической лестницы. В изоб-
ражении их деяний он следует принципам средневекового историзма.
Согласно этим принципам в летопись должны заноситься события лишь
сугубо официальные, имеющие историческое значение для государства, а
частная жизнь человека, окружающая его бытовая обстановка не ин-
тересует летописца.
В летописи вырабатывается определенный и четкий идеал князя-
правителя. Этот идеал неотделим от общих патриотических идей
летописи. Идеальный правитель выступает живым воплощением любви к
родной земле, ее чести и славы, олицетворением ее могущества и дос-
тоинства. Все его поступки, вся его деятельность определяются благом
родины и народа. Поэтому князь в представлении летописца не может
принадлежать самому себе. Он в первую очередь исторический деятель,
который появляется всегда в официальной обстановке, наделенный всеми
атрибутами княжеской власти. Д. С. Лихачев отмечает, что князь в
летописи всегда официален, он как бы обращен к зрителю и представлен
в наиболее значительных своих поступках. Добродетели князя являются
своего рода парадной одеждой; при этом одни добродетели чисто
механически присоединяются к другим, благодаря чему стало возможно
совмещение идеалов светских и церковных. Бесстрашие, храбрость, во-
инская доблесть сочетаются со смирением, кротостью и прочими христи-
анскими добродетелями.
Если деятельность князя направлена на благо родины, летописец
всячески прославляет его, наделяя всеми качествами наперёд заданного
идеала. Если деятельность князя идет вразрез с интересами государ-
ства, летописец не жалеет черной краски и приписывает отрицательному
персонажу все смертные грехи: гордость, зависть, честолюбие, корыс-
толюбие и т. п.
Принципы средневекового историзма получают яркое воплощение в
повестях "О убьеньи Борисове" (1015 г.) и об ослеплении Василька
Теребовльского, которые могут быть отнесены к жанру исторических
повестей о княжеских преступлениях. Однако по своему стилю это
совершенно разные произведения. Повесть "О убьеньи Борисове" излага-
ет исторические факты убийства Святополком братьев Бориса и Глеба с
широким использованием элементов агиографического стиля. Она строит-
ся на контрасте идеальных князей-мучеников и идеального злодея -
"окаянного" Святополка. Завершается повесть похвалой, прославляющей
"христолюбивых страстотерпцев", "сияющих светильников", "светлых
звезд" - "заступников Руской земли". В ее концовке звучит молитвен-
стр. 14
ный призыв к мученикам покорить поганых "под нозе князем нашими и
избавить их "от усобныя рати", дабы пребывали они в мире и единении.
Так в агиографической форме выражена общая для всей летописи патри-
отическая идея. В то же время повесть "О убьеньи Борисове" интересна
рядом "документальных" подробностей, "реалистических деталей".
Написанная попом Василием и помещенная в летописи под 1097 г.,
"Повесть об ослеплении Василька Теребовльского" выдержана в стиле
историко-документальном.
Экспозицией сюжета является сообщение о съезде князей "на ус-
троенье мира" в Любече. Единодушие собравшихся выражено речью,
сказанной якобы всеми князьями: "Почто губим Руськую землю, сами на
ся котору деюще? А половци землю нашю несуть розно, и ради суть, оже
межю нами рати. Да ноне отселе имемся в едино сердце, и блюдем Рус-
кые земли; кождо да держить отчину свою...".
Устанавливаемый новый феодальный порядок взаимоотношений (
"кождо да держит отчину свою") князья скрепляют клятвой - крес-
тоцелованием. Они дают друг другу слово не допускать распрей,
усобиц. Такое решение встречает одобрение народа: "и ради быша людье
вси". Однако достигнутое единодушие оказалось временным и непрочным,
и повесть на конкретном, страшном примере ослепления Василька дво-
юродными братьями показывает, к чему приводит нарушение князьями
взятых на себя обязательств.
Мотивировка завязки сюжета повести традиционная, провиденци-
алистическая: опечаленный "любовью", согласием князей дьявол
"влезе" в сердце "некоторым мужем"; они говорят "лживые словеса"
Давыду о том, что Владимир Мономах якобы сговорился с Васильком о
совместных действиях против Святополка Киевского и Давыда. Что это
за "некоторые мужи" - неизвестно, что в действительности побудило
их сообщить свои "лживые словеса" Давыду - неясно. Затем провиден-
циалистская мотивировка перерастает в чисто психологическую.
Поверив "мужам", Давыд сеет сомнения в душе Святополка. Последний,
"смятеся умом", колеблется, ему не верится в справедливость этих ут-
верждений. В конце концов Святополк соглашается с Давыдом в необ-
ходимости захватить Василька.
Когда Василько пришел в Выдубицкий монастырь, Святополк
посылает к нему гонца с просьбой задержаться в Киеве до своих
именин. Василько отказывается, опасаясь, что в его отсутствие дома
не случилось бы "рати". Явившийся затем к Васильку посланный Давыда
уже требует, чтобы Василько остался и тем самым не "ослушался брата
старейшего". Таким образом, Давыд ставит вопрос о необходимости соб-
людения Васильком своего долга вассала по отношению к сюзерену.
Заметим, что Борис и Глеб гибнут во имя соблюдения этого долга. От-
каз Василька только убеждает Давыда, что Василько намерен захватить
города Святополка. Давыд настаивает, чтобы Святополк немедленно от-
дал Василька ему. Вновь идет посланец Святополка к Васильку и от
имени великого киевского князя просит его прийти, поздороваться и
посидеть с Давыдом. Василько садится на коня и с малой дружиной едет
к Святополку. Характерно, что здесь рассказ строится по законам
эпического сюжета: Василько принимает решение поехать к брату только
после третьего приглашения.
О коварном замысле брата Василька предупреждает дружинник, но
князь не может поверить: "Како мя хотять яти? оногды (когда недавно)
целовали крести. Василько не допускает мысли о возможности нарушения
князьями взятых на себя обязательств.
Драматичен и глубоко психологичен рассказ о встрече Василька
со Святополком и Давыдом. Введя гостя в горницу, Святополк еще
пытается завязать с ним разговор, просит его остаться до святок, а
"Давыд же седяше, акы нем", и эта деталь ярко характеризует
психологическое состояние последнего. Натянутой атмосферы не выдер-
живает Святополк и уходит из горницы под предлогом нербходимости
распорядиться о завтраке для гостя. Василько остается наедине с
стр. 15
Давыдом, он пытается начать с ним разговор, "и не бе в Давыде гласа,
ни послушанья". И только теперь Василько начинает прозревать: он
"ужаслься", он понял обман. А Давыд, немного посидев, уходит.
Василька же, оковав в "двою оковы", запирают в горнице, приставив на
ночь сторожей.
Подчеркивая нерешительность, колебания Святополка, автор рас-
сказывает о том, что тот не решается сам принять окончательного
решения о судьбе Василька. Святополк созывает наутро "бояр и кыян" и
излагает им те обвинения, которые предъявляет Васильку Давыд. Но и
бояре, и "кыяне" не берут на себя моральной ответственности. Вынуж-
денный сам принимать решение, Святополк колеблется. Игумены умоляют
его отпустить Василька, а Давыд "поущает" на ослепление. Святополк
уже хочет отпустить Василька, но чашу весов перевешивают слова
Давыда: "...аще ли сего (ослепления. - В. К.) не створишь, а пустишь
й, то ни тобе княжити, ни мнем. Решение князем принято, и Василька
перевозят на повозке из Киева в Белгород, где сажают в "истобку
малу". Развитие сюжета достигает своей кульминации, и она дана с
большим художественным мастерством.
Скачали: 16 раз
