Скачали: 16 раз
Увидев точащего нож торчина,
Василько догадывается о своей участи: его хотят ослепить, и он
"вьзпи к богу плачем великим и сиенаньем". Следует обратить
внимание, что автор повести - поп Василий - не пошел по пути агиог-
рафической литературы. Согласно житийному канону здесь должно было
поместить пространный монолог героя, его молитву, плач.
Точно, динамично автор передает кульминационную сцену. Основная
художественная функция в этой сцене принадлежит глаголу - своеобраз-
ному "речевому жесту", как понимал его А.Н. Толстой. Входят конюхи
Святополка и Давыда - Сновид Изечевич и Дмитр:
"и почаста простирати ковер,
и простерша, яста Василка
и хотяща й поврещи;
и борящется с нима крепко,
и не можаста его поврещи.
И се влезше друзии повергоша й,
и связаша й,
и снемше доску с печи,
и вьзложиша на перси его.
И седоста обаполы Сновид Изечевичь
и Дмитр, и не можаста удержати.
И приступиста ина два,
и сняста другую дску с печи,
и седоста,
и удавиша й рамяно, яко персем троскотати."
Вся сцена выдержана в четком ритмическом строе, который созда-
ется анафорическим повтором соединительного союза "и", передающим
временную последовательность действия, а также глагольными рифмами.
Перед нами неторопливый рассказ о событии, в нем нет никакой
внешней эмоциональной оценки. Но перед читатепем - слушателем с
большой конкретностью предстает полная драматизма сцена: "И приступи
торчин... держа ножь и хотя ударити в око, и грешися ока и перереза
ему лице, и есть рана та на Василке и ныне. И посем удари й в око, и
изя зеницю, и посем в другое око, и изя другую зеницю. И том часе
бысть яко и мертв".
Потерявшего сознание, бездыханного Василька везут на повозке,
и у Здвиженья моста, на торгу, сняв с него окровавленную рубашку,
отдают ее помыть попадье. Теперь внешне бесстрастный сказ уступает
место лирическому эпизоду. Попадья глубоко сострадает несчастному
она оплакивает его, как мертвеца. И услышав плач сердобольной жен-
щины, Василько приходит в сознание. "И пощюпа сорочкы и рече: "Чему
есте сняли с менее да бых в той сорочке кроваве смерть принял и стал
стр. 16
пред богомь".
Давыд осуществил свое намерение. Он привозит Василька во
Владимир, "акы некак улов уловив". И в этом сравнении звучит мораль-
ное осуждение преступления, совершённого братом.
В отличие от агиографического повествования Василий не
морализует, не приводит библейских сопоставлений и цитат. От повес-
твования о судьбе Василька он переходит к рассказу о том, как это
преступление отражается на судьбах Русской земли, и теперь главное
место отводится фигуре Владимира Мономаха. Именно в нем воплощается
идеал князя. Гиперболически передает Василий чувства князя, узнав-
шего об ослеплении Василька. Мономах "..ужасеся и всплакав и рече:
"Сего не бывало есть в Русьскей земьли ни при дедех наших, ни при,
отцих наших, сякого злам. Он стремится мирно "поправить" это зло,
чтобы не допустить гибели земли Русской. Молят Владимира и "кыяне"
"творить мир" и "блюсти землю Русскую", и расплакавшийся Владимир
говорит: поистине отци наши и деди наши зблюли землю Русьскую, а мы
хочем погубити". Характеристика Мономаха приобретает агиографический
характер. Подчеркивается его послушание отцу и своей мачехе, а также
почитание им митрополита, сана святительского и особенно "чернечес-
кого". Обнаружив, что он отступил от основной темы, рассказчик
спешит "на свое" возвратиться и сообщает о мире со Святополком,
который обязывался пойти на Давыда Игоревича и либо захватить его,
либо изгнать. Затем автор рассказывает о неудавшейся попытке Давыда
занять Василькову волость благодаря вмешательству брата Василька
Володаря и возвращению Василька в Теребовль. Характерно, что в
переговорах с Володарем Давыд в свою очередь пытается свалить свою
вину в ослеплении Василька на Святополка.
Мир затем нарушают Василько и Володарь. Они берут копьем город
Всеволож, поджигают его и "створи мщенье на людех неповинных, и
пролья кровь неповинну". Здесь автор явно осуждает Василька. Это
осуждение усиливается, когда Василько расправляется с Лазарем и
Туряком (подговоривших Давыда на злодеяние); "Се же 2-е мщенье
створи, его же не бяше лепо створити, да бы бог отместник был".
Выполняя условия мирного договора, Святополк Изяславич изгоня-
ет Давыда, но потом, преступив крестное целование, идет на Василька
и Володаря. Теперь Василько вновь выступает в ореоле героя. Он
становится во главе войска, "вьзвысив крести. При этом и над воинами
амнози человеки благовернии видеша крести.
Таким образом, повесть не идеализирует Василька. Он не только
жертва наветов, жестокости и коварства Давыда Игоревича, легковерия
Святополка, но и сам обнаруживает не меньшую жестокость как по от-
ношению к виновникам зла, так и по отношению к ни в чем неповинным
людям. Нет идеализации и в изображении великого князя киевского
Святополка, нерешительного, доверчивого, слабовольного. Повесть поз-
воляет современному читателю представить характеры живых людей с их
человеческими слабостями и достоинствами.
Повесть написана типично средневековым писателем, который
строит ее на противопоставлении двух символических образов "креста"
и "ножа", лейтмотивом проходящих через все повествование.
"Крест" - "крестное целование" - символ княжеского братолюбия
и единомыслия, скрепленных клятвой. "Да аще кто отселе на кого
будеть, то на того будем вси и крест честный",- этой клятвой скреп-
ляют князья свой договор в Любече. Василько не верит в коварство
братьев: "Како мя хотять яти? оногды целовали крест, рекуще: аще кто
на кого будеть, то на того будеть крест и мы вси". Владимир Мономах
заключает мир со Святополком "целоваше крест межю собою". Василько,
отмщая свою обиду Давыду, поднимает "крест честный".
""Нож" в повести об ослеплении Василька - не только орудие
конкретного преступления - ослепления Василька, но и символ княжес-
ких распрей, усобиц. "...Оже ввержен в ны нож!" - восклицает
Мономах, узнав о страшном злодеянии. Затем эти слова повторяют пос-
стр. 17
лы, направленные к Святополку: "Что се зло створил еси в Русьстей
земли и ввергл еси ножь в ны?"
Таким образом, "Повесть об ослеплении Василька Теребовльского"
резко осуждает нарушение князьями своих договорных обязательств,
приводящих к страшным кровавым преступлениям, приносящим зло всей
Русской земле.
Описания событий, связанных с военными походами князей, приоб-
ретают характер исторического документального сказания, свидетель-
ствующего о формировании жанра воинской повести. Элементы этого жан-
ра присутствуют в сказании о мести Ярослава Окаянному Святополку
1015 - 1016 гг. Завязкой сюжета является весть Ярославу из Киева от
сестры Предславы о смерти отца и гибели Бориса; Ярослав начинает
готовиться к походу, собирает войска и идет на Святополка.
В свою очередь Святополк, "пристрои бе-щисла вой, Руси и
печенег", идет навстречу к Любечу. Противные стороны останавливаются
у водной преграды - на берегах Днепра. Три месяца стоят они друг
против друга, не решаясь напасть. И только насмешки и укоры, броса-
емые воеводой Святополка в адрес Ярослава и новгородцев, вынуждают
последних на решительные действия: "...аще кто не поидеть с нами,
сами потнем его". На рассвете Ярослав со своими войсками переправля-
ется через Днепр и, оттолкнув ладьи, воины устремляются в бой.
Описание битвы - кульминация сюжета: "...и сступишася на месте.
Бысть сеча зла, и не бе лзе озером печенегом помагати, и притиснуша
Святополка с дружиною ко озеру, и вьступиша на лед и обломися с ними
лед, и одалати нача Ярослав, видев же Святололк и побеже, и одоле
Ярослав". При помощи постоянной стилистической формулы "бысть сеча
зла" дана оценка битвы. Победа Ярослава и бегство Святополка - раз-
вязка сюжета.
Таким образом, в данном летописном сказании уже наличествуют
основные сюжетно-композиционные элементы воинской повести: сбор
войск, выступление в поход, подготовка к бою, бой и развязка его.
Аналогично построены сказания о битве Ярослава со Святополком
и польским королем Болеславом в 1018 - 1019 гг., о междоусобной
борьбе Ярослава с Мстиславом в 1024 г. Здесь следует отметить появ-
ление ряда новых стилистических формул: враг приходит "в силе тяж-
це", поле боя "покрыша множество вой"; битва происходит на рассвете
"вьсходящую солнцю", подчеркнута ее грандиозность "бысть сеча зла,
яка же не была в Руси", воины "за рукы емлюче сечахуся", "яко по
удольем крови тещи" 1.
Символический образ битвы-грозы намечен в описании сражения у
Листвена между войсками Ярослава и Мстислааа в 1024 г.; "И бывши
нощи, бысть тма, молонья, и гром, и дождь.
Скачали: 16 раз
