Скачали: 49 раз
ПАСКАЛЬ
О боже! Дай мужество!
Паскаль носил в душе водоворот без дна.
- Все пропасть алчная: слова, мечты,
желанья.
Мне тайну ужаса открыла тишина,
И холодею я от черного сознанья.
Вверху, внизу, везде бездонность, глубина,
Пространство страшное с отравою молчанья.
Во тьме моих ночей встает уродсьво сна
Многообразного,- кошмар без окончанья.
Мне чудится, что ночь- зияющий провал
И кто в нее вступил,- тот схвачен темнотою.
Сквозь каждое окно - бездонность предо мною.
Мой дух с восторгом бы в ничтожестве пропал,
Чтоб тьмой бесчувствия закрыть свои терзанья.
- А! Никогда не быть вне Чисел, вне Сознанья!
Кричать устами своей раны-мудрость этой испанской пого-
ворки, свойственная любому гению, с особой силою касается ге-
ния трагического.
Симон Бар-Иона, известный святой Петр, блаженный Ав-
густин, Паскаль, Киркегор, Толстой, Ганди,- такова мировая ли-
ния этого матемпсихоза.
У Сент-Бева есть фантастическая сцена погребения Монтеня.
За гробом шествует вся французская литература. Идя за покойни-
ком никто из них ни думает о нем, и лишь один рыдает-Паскаль.
Нет, его трудно представить рыдающим-слишком стоически
переносил страдания. Это рыдание метафизическое, внутреннее,
самое страшное из рыданий.
Вот почему мыслители, подобные гению из Клермон-Феррана,
не только не кажутся счастливыми, но олицетворяют
несчастье.
Все тела, небесная твердь, звезды, земля, ее цаства не
стоят самого ничтожного из умов; ибо он знает все это и
самого себя, а тела не знают ничего.
Но все тела, взятые вместе, и все умы, взятые вместе, и
все, что они сотворили, не стоят единого порыва милосердия-это
явление несравненно более высокого порядка.
Из всех тел взятых вместе, не удалось бы извлечь и самой
ничтожной мысли; из всех тел и умов нельзя было бы извлечь ни
единого порыва истинного милосердия; это невозможно, это от-
носится к другой сфере-сверхестественной.
Этого вполне достаточно, чтобы проникнуться его духом.
Я не знаю, кто меня послал в мир, я не знаю что такое
мир, что такое я. Я в ужасном и полнейшем неведении. Я не знаю
что такое мое тело, что такое мои чувства, что такое моя душа,
что такое та часть моего я , которая думает то, что я говорю,
которая размышляет обо всем и о самой себе и всетаки не знает
о себе больше, чем все остальное. Я вижу эти ужасающие прост-
ранства вселенной, которые заключают меня в себе, я чувствую
себя привязанным к одному уголку этого обширного мира, не
зная, почему я помещен именно в этом а не в другом месте целой
вечности, которая мне предшествовала, и которая за мной следу-
ет. Я вижу со всех сторон только бесконечности, которые заклю-
чают меня в себе, как атом, как тень, которая продолжается
только момент и никогда не возвращается. Все, что я сознаю,
это только то, что я должен скоро умереть; но чего я больше
всего не знаю, это смерть, которой я не умею избежать. Как я
не знаю, откуда я пришел, так же точно не знаю, куда уйду...
Вот мое положение: оно полно ничтожества, слабости, мрака.
Мы беззаботно катимся в пропасть закрыв глаза, чтобы не
видеть ее.
Итак-Паскаль, которому посчастливилось изобрести и
смерть, и счетную машину и которому за одно прощалось другое.
Это было ясновидение. В мире еще ничто не предвещало ра-
ционализации. Человек все больше верил в разум, а величайшие
мыслители - Декарт, Спиноза, Локк, Гоббс - уже начали выводить
из разума новый неведомый мир, да такой, что человечество при-
тихло в восхищении.Бездна открывала ему свои глубины-
опасности рационализации мира. Стоя у самих истоков зарождаю-
щейся науки, он узрел утрату человечности, исчезновение цели и
смысла жизни. Крупнейший естествоиспытатель своего времени, он
обратил взор к глубочайшим внутренним переживаниям, дабы усме-
рить страх перед открывшейся ему жутью.
К чему бы ни прикоснулся гений этого человека, везде
крупнейшие открытия и изобретения. "Ему свойственно удивитель-
ное умение проникать в самую суть вещей и отделять солидные
основания от чисто словесных". Французский Архимед, он закла-
дывает основы гидростатики, попутно изобретая гидравлический
пресс. Он придумывает счетную машину, тачку, альтиметр, с уди-
вительной точностью определяет массу воздуха, разрабатывает
методы обучения языку, достигает невиданных высот в физике и
математике.
Хотя в конце жизни он назовет математику бесполезным ре-
меслом, именно ему,Пуанкаре XVII века, принадлежат серии задач
о циклоиде, подготовившие математику к анализу бесконечно ма-
лых, дифференциальному и интегральному исчислению, выдающиеся
достижения в теории игр, вполне современная формулировка мето-
да математической индукции, теория конических сечений и мно-
гое, многое другое.
А философия?-Желая возвысится над стоиками и скептиками,
ибо первые, наделяя человека безгранично всемогущим разумом
ставят его выше всего сущего, а вторые склоняясь к другой
крайности, безмерно принижают мысль, доводя ее до животного
состояния, Паскаль пытался соединить, синтезировать самонаде-
янность и утрату веры.
А о ком говорит Паскаль, себя не упоминая?
Хотя с годами он все больше склонялся к пессимизму и
скептицизму, раздражение пирронизмом Монтеня так и не прошло.
Ему чужды вычуренность, витееватость, риторство, педан-
тизм. Излюбленная манера - виртуозность афоризма. Даже
вскользь брошенное замечание пронзительно, даже мимолетная
мысль проникновенна. Ни к кому в большей мере не относится
формула: минимум слов- максимум идей.
Стиль- это сам человек, скажет ему Бюффон. И Паскаль зна-
ет это:
Видя естественный стиль, мы приходим в удивление и восхи-
щение: ожидая видеть в слоге только автора, мы находим в нем
человека.
Что же это был за человек?
Паскаль был человеком большого ума и,-что не свойственно
большим умам,- человеком большого сердца. Все то, что он со-
вершил в области ума и в области сердца, несет на себе печать
самостоятельности и своеобразия, о пылких, почти яростных по-
исках истины. Воспитанный отцом, человеком тоже незаурядным- в
обстановке полной свободы, он обладал изумительными способ-
ностями, в частности к математическим вычислениям и концепци-
ям. Злоупотребление умственным трудом ранопривело его с стран-
ному нервному заболеванию, еще более развившую в нем чувстви-
тельность.Искренний и страстный христианин, он создал свою
апологию религии, пользуясь методами и доводами, до которых
никто до него не додумывался и которые должны были поразить в
самое сердце неверующего. Ему было всего тридцать девять лет,
когда он скончался, так и не успев свести в единое целое все
написанное им.
Итак человековидение Паскаля.
Никогда люди не делают зла так много и так радостно, как
тогда, когда делают это сознательно.
Люди только и делают, что обманывают друг друга-такова их
природа. И пусть они пытаются поставить свое корыстие на служ-
бу общественному благу-эти попытки только лицемерие, подделка
под милосердие, потому что в основе основ все равно лежит не-
нависть.
Жалость к обездоленным легко уживается со своекорыстием.
Люди рады отдать дань добрым чувствам, прославиться мягкосер-
дечием, при это ничего от себя не оторвать.
Пройдет немного времени, и другой великий гуманист, автор
идеи вечного мира, Иммануил Кант, напишет трактат Об изначаль-
но злом в человеческой природе:
Эта нечестность самому себе пускать пыль в глаза, мешаю-
щая утверждению в нас подлинно морального образа мыслей,
превращается в лицемерие и одурачивание других. Если зто
и нельзя назвать злостью, то оно по меньшей мере заслужи-
вает названия низости и кроется в том злом начале человеческой
природы, которое составляет тронутое гнилью место нашего рода,
и, пока мы не избавимся от него, будет припятствовать развитию
зачатков доброго.
Да уж, лгать себе о себе-мы слишком хороше знаем куда это
в итоге заводит.
Скачали: 49 раз
