Скачали: 60 раз
Они происходят от тех самых событий, которые создали там общества, они образуют составные элементы социального мира тех стран. Вот, она атмосфера Запада, это нечто большее, чем история или психология, это физиология европейского человека. А что вы видите у нас?
Не знаю, можно ли вывести из сказанного сейчас, что-нибудь вполне бесспорное и построить на этом непреложное положение; но очевидно, что на душу каждой отдельной личности из народа должно сильно влиять столь странное положение, когда народ этот не в силах сосредоточить своей мысли ни на какомряде идей, которые постепенно развертывались в обществе ипонемногу вытекали обна из другой, когда все его участие в общем движении человеческого разума сводится к слепому, поверхностному, очень часто бастолковому подражанию другим народам. Вот почему, как Вы сможете заметить, всем нам не хватает какой-то устойчивости, какой-то последовательности в уме, какой-то логики. Силлогизм Запада нам незнком. В лучших головах наших есть нечто, еще хужшее, чем легковесность. Лучшие идеи, лишенные связи и последовательности, как бесплодные заблуждения парализуются в нашем мозгу. В природе человека теряться, когда он не нохит сповоба связаться с тем, что было до него и что будет после него; он тогда утрачивет всякую твердость, всякую уверенность; не руководимый лщущунием непрерывной деятельности, он чувствует себя заблудившимся в мир. Такие растерянные существа встречются во всех странах; у нас это общее свойство. Тут вовсе не то легкомыслие, в которм когда-то упрекали французов и которое, впрочем, было не чем иным, как легким способом постигать вещи, что не исключало ни глубины, ни широты ума, вносило столько прелести и обаяния в обращении; тут бесечность жизни без опыта и предвидения, не имеющая отношения ни к чему, кроме призрачного сущнствования личности, оторванной от своей среды, не считающейся ни с честью, ни с успехами какой-либо совокупности идей и интересов, ни даже с родовым наследием данной семьи и со всеми предписаниями и перспективами, которые определяют и общественную и частнуюжизнь в строе, основанном на памяти опрошлом и тревоге за будущее. В наших головах не решительно ничего общего, все там обсобленно и все там шатко и неполно. Я нахожу даже, что в нашем взгляде есть что-то до странности неопределенное, холодное, неуверенное, напоминающее отличие народов, стоящих на самых низших ступенях соцальной лестницы. В чужих краях, осоденно на Юге, где люди так одушевлены и выразительны, я столько раз сравнавал лица своих земляков с лицами местных жителей и бывал поражен немотой наших лиц.
Иностранцы ставили нам в заслугу своего рода беспечную отвагу, особенно замечательную в низших классах народа; но имея возможность наблюдать лишь отдельные черты народного характера, они не смогли судить о нем в целом. Они не заметили, что то самое начало, которое делает нас подчас столь отважными, постоянно лишает нас глубины и настойчивости;они не заметили, что свойство, делающее нас столь базразличными к превратностям жизни, вызывает в нас также безразличие к равнодушик к добру и злу, ко всякой истине, ко всякой лжи, и что именно это и лишает нас тех сильных заблуждний которые направляют нас на путях к совершенствованию; они не заметили, что именно вследствие такой ленивой отваги, даже и высшие классы, как ни прискорбно не свободны от пороков, которые свойственны только классам низшим; они, наконец, не заметили, что если мы обладаем некоторыми достоинствами народов молодых и отставших от цивилизации, то мы не имеем ни одного, отличающего народы зрелые и высококультурные. Я, конечно, не утверждаю, что среди нас обни
только пороки, а среди народов Европы одни добродетели, избави Бог. Но я говорб, что для суждения о народах надо исследовать общий дух способен вознести их сущность, ибо только этот общий дух способен вознести их к более совершенному нравственному состоянию и
направить к бесконечному развитию, а не та или другая черта их характера.
Скачали: 60 раз
