Реферат на тему "История медицины. Федор Иванович Иноземцев."

Из какого-то мед журнала, автор Коростелев- профессор кафедры истории медицины ММА им Сеченова. 1998год, сентябрь

Федор Иванович Иноземцев родился 12 февраля 1802 года в деревне Белкино Бо­ровского уезда Калужской губернии. Его отец по одним источникам - перс, по другим - турок, по третьим - кавказский горец. Достоверно известно одно: еще мальчиком его (как пленного) вывез с Кавказа граф П.А.Бутурлин. Может быть, здесь - ис­токи фамилии. У четы Иноземцевых было пять детей. Отец умер, когда Федору было две­надцать лет. Что сталось с матерью - неведомо. Известно лишь, что ее старший сын - врач Егор Иванович стал наставником младшего брата, который переехал жить именно к нему (в Харьков) после смерти отца.

Еще в деревне Белкино у местного священника, весьма образованного человека, Федор обучался чтению, письму, началам Закона Божьего. В Харькове продолжил образование в уездном училище, потом стал казеннокоштным воспитанником губернской гимназии, где его учитель В.М.Черняев (позднее известный ученый) привил мальчику любовь к естествозна­нию, особенно к ботанике. В 17 лет поступил в Императорский Харьковский университет. Когда окончил двухгодичный курс "приготовительных общих наук" и настало время выбрать будущую специальность, у Федора сомнений не было - он страстно хотел стать медиком. Но одного желания, увы, мало. Как казеннокоштный студент, он получил назначение на словес­ный факультет, но (согласно авторитетному словарю Брокгауза и Эфрона) с 3-го курса послан был за шалости (какие - не известно) учителем математики в Львовское уездное училище. В 1825 году "по расстроенному здоровью", с дозволения высшего начальства, оставил службу. В 1826 году вновь поступил в Харьковский университет, но стал обучаться давно желаемой им МЕДИЦИНЕ. Ему было тогда 24 года. Замечу, к слову: Николай Иванович Пирогов, с коим и при жизни, и после смерти (в трудах историков) пересекались их пути, стал перво­курсником. Уже со второго курса Федор Иноземцев предпочитал всем прочим предметам хи­рургию. "Виною" тому был известный профессор хирургии Николай Еллинский, разглядев­ший в трудолюбивом студенте талант "оператора". В начале 3-го курса произошло примеча­тельное событие: студенту Иноземцеву дозволили произвести операцию по отсечению боль­ному голени. Потом последовали и другие успешные операции.

Окончен Университет, но Федор Иноземцев не мог располагать собою - казеннокоштный сту­дент после завершения курса по назначению Правительства должен прослужить шесть лет.

Император России, Правительство понимали, что русскую науку должны развивать, прежде всего, русские ученые. В то время профессоров-немцев (так называли всех иностранцев) было предостаточно. И вот по Высочайшему повелению образуется Профессорский институт в Дерпте (Юрьев, Тарту), куда и предписывается направлять пре­имущественно русских, хорошо учившихся студентов. Федор Иноземцев и думать не думал о Профессорском институте. Но его учитель Еллинский и брат Егор настойчиво убеждали при­ступить к сдаче сложнейших экзаменов. Испытание он успешно прошел сначала в Харькове, затем и в Санкт-Петербурге, в Академии наук.

...В Дерпте Иноземцева поселили в одной комнате с Пироговым. Они прожили вместе более четырех лет, но дружбы между ними не возникло. Доверимся объяснению Пирогова: "...наши лета (напомню: Иноземцев был почти на 8 лет старше) взгляды, вкусы, заня­тия, отношения к товарищам, профессорам и другим лицам были так различны, что кроме одного помещения, одной и той же науки, избранной обоими нами, не было между нами ничего общего".

Возможно, однако, причина неприязни юного Пирогова иная. Он, блестяще закончивший Императорский Московский университет, в хирургии был зеленым юнцом, обучался ей; Ино­земцев - совершенствовался. Николай Пирогов был аскетично поглощен наукой. Душа обще­ства, обаятельный, общительный Федор Иноземцев просто мешал ему - жили-то в одной комнате. На вечеринках у Иноземцева собирались будущие его коллеги-профессора по Мос­ковскому университету: правовед П.Редкий, физиолог А.Филомафитский, филолог, историк, тонкий знаток театра Д.Крюков, политэконом и статистик А.Чивилев. Частенько захаживал Владимир Даль. Спорили, обсуждали новости, играли в карты. В вечеринках участвовал и близкий друг Иноземцева - поэт Языков, автор знаменитых песен ("Нелюдимо наше море», «Крамбамбули", "Из страны, страны далекой"). Но воистину потехе был час, а делу - время.

Иноземцев усиленно занимался физиологией, патологией, семиотикой, фармацией. Ра­ботал в больнице, участвовал в борьбе с холерой. Конечно, главнейшие занятия - хирургия и анатомия.

Примечательно, что когда наступили докторские экзамены, его освободили от испытаний по патологии и терапии, остальные он хорошо сдал.

В марте 1833 года защитил диссертацию о двустороннем методе камнесечения (De litho-tomiae methode bilaterali), и опять учеба: двухгодичная стажировка у лучших хирургов Запад­ной Европы - Грефе, Руста, Диффенбаха. Внимательно знакомится он и с состоянием тера­пии, других наук.

В Россию Иноземцев вернулся в 1835 году. В Академии наук прочитал пробную лекцию "Обзор операций, назначаемых в каменной болезни". Настоятельно просил направить его в Императорский Харьковский университет. Но тут произошло событие, которое и по сей день будоражит умы историков медицины. Назначение он получил в Императорский Московский университет, в Alma mater Пирогова, который неоднократно выразил желание занять там кафедру.

Что же произошло? Попечитель университета граф Строганов нисколько не сомневался в талантах Пирогова. Его смущало одно: как 25-летний профессор, чуть ли не ровесник студен­тов, будет завоевывать авторитет? Одновременно пронесся по Санкт-Петербургу и Москве слух о смертельной болезни Пирогова. Сомнения графа Строганова разрешились сами собой - на кафедру назначили Иноземцева. Что же случилось с Пироговым? Он действительно за­болел тяжелейшей формой сыпного тифа, был госпитализирован в Риге. Так было, а о том, что писали и пишут об этом эпизоде, лучше умолчать.

В том же 1835 году Ф.И.Иноземцева избрали экстраординарным профессором прак­тической хирургии, а в 1839 он уже ординарный профессор той же кафедры. Со всей страстью своего темперамента он исполняет возложенные на него обязаннос­ти, но становится все яснее, что преподавание хирургии и вообще медицинское образование требует совершенствования. И, как нельзя, кстати, Иноземцев, "с Высочайшего соизволения Государя Императора, в 26 день Апреля 1839 года состоявшегося, был отправлен за границу для узнавания современных усовершенствований по части практической Хирургии с сохране­нием жалования". В университетах Германии, Франции, Италии он изучает состояние препо­давания медицины. Составляет особый трактат по реформированию высшего медицинского образования.

В 1846 году решилась важнейшая проблема - в Императорском Университете открылись факультетские и госпитальные клиники. "Московские губернские ведомости" писали: "По об­щему признанию всех обозревавших подобные учреждения на Западе факультетские клини­ки превосходят и удобством помещения, и богатством пособий". Факультетская хирургичес­кая клиника имела свой анатомический театр.

По тому нравственному влиянию, которое оказывал Иноземцев на студентов, по пе­дагогическому таланту его сравнивали с другим славным профессором университе­та - Грановским. Само звание - профессор - ассоциируется, прежде всего, с лектором.